Аркаша Каманин

(из альбома-выставки «Пионеры-герои», изд. «Малыш», 1969 г.)

День рождения Аркаши праздновали весе­ло. Прилетел из Москвы крёстный, дядя Ми­ша, так звали у Каманиных Михаила Васильеви­ча Водопьянова.

Все мальчишки завидовали Аркаше: папа— знаменитый лётчик, дядя Миша тоже знамени­тый лётчик. Он и папа спасали Челюскинцев — снимали их с льдины у самого Северного полю­са. И дядя Миша и папа стали первыми Героями Советского Союза вместе с лётчиками Ляпи­девским, Леваневским, Молоковым, Слепнёвым и Дорониным. И все они были папиными друзь­ями, и их всех знал Аркаша. Но он никогда не задирал носа, не воображал. Ему хотелось по­скорее вырасти и тоже стать лётчиком…

Дядя Миша вручил крестнику необыкновен­ный подарок — полное лётное снаряжение: бе­лый шёлковый подшлемник, настоящий кожа­ный шлем, кожаную безрукавку-телогрейку и маленькие, но настоящие меховые сапоги-унты…

Ребята так и ахнули: трогали руками, при­меряли… Аркадий радовался вместе со всеми такому подарку.

А на другой день со своим другом Димкой он был на наблюдательном посту — на крыше сарая. Они давно уже тренировали себя по звуку определять, какой лгетит самолёт, какой лётчик будет делать посадку или взлетать: аэ­родром рядом, да на него не пускают. Вот са­рай— наблюдательный пост.

— И охота вам, ребята, торчать на кры­ше,— заметил как-то отец Димы, старший ави­ационный механик сверхсрочной службы, Анд­рей Михеевич Кротов.— Всё равно ничего не увидите и не поймёте…

— А мы уже всё изучили,— ответил Арка­дий.

— Вот как! — усмехнулся Андрей Михе­евич.— А ну, Аркадий, скажи, какой самолёт пошёл на посадку?

— Истребитель «Чайка», а делает посадку командир звена Лосев.

— Верно. А как угадал?

— Совсем даже не угадывал,— ответил Ар­кадий.— Лосев перед посадкой всегда делает «горку». А вот командир эскадрильи Невродов обязательно на самых больших оборотах про­несётся на бреющем, низко-низко.

Кротов одобрительно покачал головой.

— Дядя Михеич, хотите, закрою глаза и по звуку скажу, какой летит самолёт; истребитель, разведчик или бомбардировщик?

— Неужто скажешь?

— Скажу, честное пионерское!

— Давай, сейчас проверим.

Михеич забрался к ребятам на крышу. Ди­ма завязал Аркадию глаза платком. Было вид­но, что на взлёт пошёл большой самолёт. Когда он пролетел над крышей сарая, Михеич спро­сил Аркадия:

— Какой летит?

— Разведчик, он же скоростной бомбарди­ровщик,— ответил Аркадий.

— А может быть, транспортный? — пере­спросил Михеич.

— Нет, у транспортного моторы другие и звук другой.

— Молодец, Аркаша.

— Дядя Михеич, возьмите нас на аэро­дром— очень хочется поглядеть как там…

— Отчего же, можно будет. Вот только у начальника попрошу разрешения и возьму…

22 июня 1941 года…

Война…

Всё сразу изменилось, стало по-другому и дома, и на аэродроме.

На аэродроме формировались новые сое­динения.

В школе разместился госпиталь — появились первые раненые с фронта.

Николай Петрович Каманин улетел на фронт командовать авиационной штурмовой диви­зией.

Аркадий с мамой и братом вернулись в Москву.

Как только они приехали, мальчик сразу же стал проситься, чтобы мать разрешила ему по­работать на авиационном заводе.

В огромном почти пустом сборочном цехе ремонтировали самолёты для фронта. Лётчики, техники, механики, командированные из воин­ских частей, помогали рабочим завода. Вместе со всеми работал и Аркадий.

Весной 1943 года на Калининском фронте было затишье. Немцев отогнали от Москвы, и они зарылись в землю, перешли к обороне.

Аркадий с матерью приехали проведать отца. Николай Петрович командовал уже кор­пусом. Тут же на фронте авиационные части пополнялись новыми самолётами, готовились к будущим большим боям.

Аркадий просил отца:

— Пап, а пап, не отправляй меня в Москву. Я всё равно сбегу на фронт. А здесь я прине­су больше пользы. Механики тут нужны. А я кое-что знаю, могу помочь…

И генерал сдался. Аркадия зачислили меха­ником в эскадрилью связных самолётов ПО-2.

Чётким строевым шагом подошёл к коман­диру эскадрильи связи худенький невысокий парнишка и отрапортовал:

— Рядовой Каманин, механик по спецобо­рудованию, прибыл в ваше распоряжение.

Отрапортовал лихо. Недаром, как потом стало известно, паренёк перед этим докладом два дня тренировался на опушке леса, рапор­туя поочерёдно перед каждым деревом.

— А ведь мы, кажется, знакомы уже, Ар­кадий,— сказал командир.

— Да, немножко,— смутился Аркадий, вспомнив, как совсем недавно отец вызвал к себе командира эскадрильи для доклада. При­шёл он на квартиру к генералу вечером. Встре­тил его Аркадий:

Вы капитан Трофимов?

Да.

— Папа просил подождать… У него сове­щание.

Капитан сел на ступеньки крыльца, спро­сил:

— Как тебя зовут? —- Аркадий.

— Будем знакомы… Командир эскадрильи…

— Какой,— перебил капитана Аркадий,— истребителей или штурмовиков?

— Нет, связных самолётов при штабе кор­пуса.

— А…— разочарованно произнёс Арка­дий,— значит, «на кукурузниках» летаете?

— Да, на этих самых. На «ПО-2».

— Тоже мне, авиация,— усмехнулся Арка­дий.

— Напрасно так пренебрежительно отно­сишься. Мы на этих маленьких фанерных само­лётах большие дела делаем. Видишь, сам ко­мандир корпуса нами интересуется…

…И вот теперь они снова встретились.

Было отчего смутиться.

— Оборудование «ПО-2» ты хорошо зна­ешь или дать время на изучение?

Аркадий не подал виду, что обиделся.

— Знаю, товарищ комэск. Я на аэродроме два лета в каникулы проработал, а последнее время был механиком на авиационном заводе.

— Тогда полный порядок. Иди в своё звено, приступай к работе…

Так началась служба.

Поначалу Аркадий больше всего боялся, чтобы в нём не увидели «папенькиного сын­ка». И Аркадий брался за самую «чёрную», са­мую тяжёлую работу.

Он похудел, осунулся, но глаза горели: но­вый мехакик, совсем ещё мальчишка, справлял­ся со своими сложными обязанностями, ни на что не жалуясь. С каждым днём всё ближе бы­ла цель, которую он поставил перед собой — летать.

На самолётах Аркадий работал наравне со взрослыми механиками. Это не мешало ему с

помощью комэска Трофимова и других лётчи­ков упорно учиться лётному делу.

— Товарищ инженер-майор,— обратился как-то Аркадий к инженеру Усаченко,—разре­шите потренироваться на макете самолёта.

— А зачем это тебе понадобилось? На тре­нажере занимаются только лётчики.

— А я и хочу быть лётчиком. Всю матери­альную часть изучил. Вот спросите командира и инженера эскадрильи. Они уже два раза меня проверяли.

Через несколько недель инженер-майор го­нял Аркадия по всем пунктам лётного трена­жа. И Аркадий отвечал без ошибок.

Так изо дня в день он настойчиво овладе­вал необходимыми знаниями.

Как-то старший лейтенант Друма взял Ар­кадия в полёт. Пролетели минут двадцать. Вдруг Аркадий осторожно тронул штурвал. Друма вопросительно посмотрел на механика: мол, что случилось? Аркадий знаками пояснил: «Дайте повести самолёт». Друма отрицательно покачал головой.

Но потом, набрав высоту, лётчик обернул­ся и показал рукой: «Бери»…

Аркадий ведёт ручку немного на себя, по­том от себя, и послушный ему самолёт то слег­ка набирает высоту, то плавно снижается.

Счастливый, сосредоточенный, уверенный, он управлял самолётом целых пять минут.

Незабываемые пять минут!

Наконец-то сбылась мечта!

Отдавая управление Друме, Аркадий вдруг закричал от восторга, растеряв всю свою сдер­жанность.

Друма улыбнулся и одобрительно поднял вверх большой палец.

Так у лётчиков вошло в привычку разрешать Аркадию вести самолёт самостоятельно.

Бомбардировщик «Юнкерс» удирал от на­ших истребителей. Немецкий стрелок яростно отстреливался. Одна из шальных пуль попала в козырёк первой кабины самолёта «ПО-2», слу­чайно пролетавшего рядом.

Лётчик был ранен в лицо осколками. Ос­леплённый, теряя сознание, он передал уп­равление самолётом Аркадию, успев переклю­чить на него рацию. Аркадий ещё ни разу не садился самостоятельно. Он доложил обо всём командиру no радио и получил приказ: «Посадка запрещается!»

Когда Аркадий подлетал к своему аэродро­му, к его «ПО-2» подстроился поднявшийся на выручку командир эскадрильи. Он полетел рядом, сделал несколько кругов над аэродро­мом, подробно инструктируя Аркадии по ра­дио, и приказал как можно точнее и быстрее всё повторить за ним, внимательно слушая ра­дио. Люди на аэродроме замерли, следя за по­садкой.

Крыло в крыло снижались самолёты, и вот уже оба, мягко коснувшись земли, приземли­лись на три точки.

Может быть, долго ещё пришлось выждать Аркадию разрешения летать, но этот случаи открыл ему путь к полётам.

Его начали всерьёз обучать лётному делу. Вновь и вновь подвергался он самым придирчивым испытаниям опытных экзаменаторов.

Наконец за проверку его знаний взялся отец.

Николай Петрович Каманин сел во вторую кабину самолёта с намерением проверить сына со всей строгостью уставов по полётам. Он го­нял его в зоне испытания до тех пор, пока но подошло к концу горючее в баках самолёта, но генералу так и не удалось поколебать уверен­ность юного пилота. Приказав идти на посадку, Николай Петрович закончил испытания. Выйдя из машины, генерал только развёл руками:

— Ну, Аркадий, победил. Ничего не ска­жешь — молодец. Летай, коли так!

Прошло ещё два месяца, и Аркадий стал пилотом.

Сиачела он летал на соседние аэродромы, потом с ответственными заданиями на передо­вую, в тыл к партизанам, в разведку. Лётчики прозвали его «Летунок».

Однажды, пролетая над передовой, Арка­дий увидел подбитый штурмовик «ИЛ-2», кото­рый дымился на ничейной земле. Аркадий сде­лал резкий разворот, «лёг на крыло» и заме­тил, что из приземлившегося на нейтральной земле самолёта никто не выходит. Аркадий по­шёл на снижение, подрулил к штурмовику со стороны наших позиций. Немцы открыли силь­ный миномётный огонь. С трудом Аркадий вытащил из самолета летчика, раненного оскол­ком в голову. Лётчик сказал:

— Передай комэску: Бердников задание выполнил. Если сможешь, сними с машины фо­тоаппарат. Отснято всё полностью.

Аркадий перетащил фотоаппарат на свой «ПО-2». Потом вернулся к Бердникову и под миномётным огнём добрался с ним до своего самолёта. Но втащить его в кабину оказалось невероятно трудно.

— Обопрись на меня,— задыхаясь, просил Аркадий.

Лётчик пытался подняться, но, обессилен­ный, снова падал.

— Ну ещё немного, ну, Бердников, поста­райся! Одному мне не поднять тебя.

Несколько раз Аркадий пробовал посадить лётчика, и, наконец, когда Бердников схватил­ся за край кабины и, преодолевая боль, подтя­нулся, Аркадий приподнял его, и, уже потеряв­шего сознание, положил на сиденье.

Аркадий еле дышал от усталости. Присло­нившись к самолёту, он снял с головы шлемо­фон, вытер пот с лица и окинул взглядом из­рытое снарядами поле.

«Как тут взлетишь!.. А надо, надо!..»

Аркадий не знал, что всё это время за ним с волнением наблюдали из ближнего леса наши солдаты. Они собрались возле танков, замас­кированных ветками. Солдаты просили коман­дира:

— Разрешите подобраться к самолёту на выручку.

Но как разрешить! Ведь немцы обнаружили бы замаскированные танки.

К группе танкистов и пехотинцев подошёл командир полка.

— Почему не в укрытии? Что там для вас спектакль показывают?

Но, увидев самолёт, поднёс к глазам би­нокль.

— А ведь это та шестёрка, которая только что у нас была,— сказал он.— Самолёт связи..

«Что делать? Танки должны скоро высту­пать, но не раньше установленного срока. Де­маскируешь танки — можешь сорвать всё на­ступление».

Полковник приказал радисту:

— Узнайте у штурмовиков, могут ли на де­сять минут,— он посмотрел на часы,— ускорить вылет. Передайте: «На вынужденной посадке, в нейтральной полосе, ближе к немцам, находит­ся десятка, красный номер. Рядом с ней при­землилась шестёрка. Передал «Гром-4». Жду ответа».

Зазвучал зуммер радиостанции. Радист до­ложил:

— Отвечают: «Гром-4. Первый эшелон вы­летел. Окажите помощь на вынужденной, Ястреб-2».

Полковник отдал приказ:

— Начинаем атаку. Сообщите артиллерис­там. Экипажи, по машинам!

Аркадий тем временем залез в кабину и внимательно осматривал поле, изрытое, всё в ямах и воронках от снарядов и мин. Пригоден для взлёта был только один кусочек земли, но и там, в конце, огромная воронка от снаряда.

А ждать нельзя: обстрел не прекращался.

В этот момент над головой Аркадия с воем и свистом понеслись на позиции немцев сотни снарядов. Заговорили артиллеристы.

«Наши! Теперь взлетать нельзя».

После артиллерийского налёта Аркадий ус­лышал, как понеслись штурмовики, и тут же из леса, сбрасывая маскировочные ветви, вырва­лись танки. Когда первые танки прошли, Арка­дий поднял в воздух свой самолёт—это потре­бовало огромного мастерства! — и потянул на бреющем за лесок.

По радио он услышал голос генерала Бай­дукова:

— Шестёрка! Летунок! Слышишь меня? От­вечай. Как Бердников? А ты сам цел? Чеши на аэродром. Прикроем тебя. Я — «Ястреб-2», я — «Ястреб-2»… Узнал меня? Приём.

— Узнал!—радостно f отвечал Аркадий.— Всё в порядке, иду домой!

Лейтенант, спасённый Аркадием, вскоре снова летал на штурмовике, а на груди у Ар­кадия был орден Красной Звезды.

Это случилось в Польше. Аркадий прилетел на аэродром, но посадку ему запретили: на очередное задание вылетали штурмовики и со­провождавшие их истребители.

Аркадий очень устал: весь полёт с передо­вой проходил в тяжёлых условиях, под грозо­вым ливнем. И вот теперь приходилось летать по кругу в зоне аэродрома и ждать разреше­ния на посадку.

Наконец-то поднялся последний истреби­тель — двадцатка. Аркадий в это время проле­тал неподалёку от взлётной полосы. Взглянул на истребитель и… глазам своим не поверил: верхом на фюзеляже, у хвоста, прижавшись к стабилизатору, сидел человек.

«Что делать?» Решение созрело мгновенно.

Аркадий дал полный газ и повёл свой само­лёт на перехват.

Сблизившись с двадцаткой, он красной ра­кетой привлёк внимание лётчика и рукой по­казал ему на хвост истребителя.

Всё закончилось благополучно. Спасённый Аркадием «наездник» закоченел было совсем, да на аэродроме отогрели. А лётчик двадцат­ки после рассказывал:

— Вижу, несётся на меня Аркадий на своём «ПО-2», стреляет в упор из ракетницы, грозит кулаком и показывает то на свою голову, то на хвост самолёта. Обернулся я и обомлел: на хвосте самолёта — механик, а высотёнку я уже набрал приличную и шасси убрал. Переключил рацию на приём и слышу свои позывные. В жиз­ни моей, наверное, такой посадки не было и не будет. Вот страху набрался: всё боялся, как бы не свалился механик.

Как же случилось такое?

Грозовым ливнем размыло грунт аэродро­ма. Для лёгких истребителей это беда. Вырули­вая на старт, они колёсами зарывались в грязь и опрокидывались. Чтобы этого не случалось, механики садились им на хвост и после того, как самолёт подруливал к старту, проворно соскакивали.

Но лётчик двадцатки, взлетавший послед­ним, торопился, не задержался на старте, а сра­зу пошёл в воздух, увозя перепуганного меха­ника.

Заветным желанием Аркадия было летать на боевом самолёте-истребителе или штурмо­вике. Ведь его тихоходный фанерный самолёт не имел вооружения, чтобы защищать себя и наносить удары по врагу.

Он много раз просил и комэска и инжене­ра, чтобы те разрешили установить на его шес­тёрке бомбодержатели. Есть же на «ПО-2» та­кие установки в полках ночных бомбардиров­щиков, где на этих же самолётах летают де­вушки.

Аркадию, смеясь, отвечали:

— Вот и переходи в полк к девушкам. На девчонку ты похож, вполне сойдёшь за лёт­чицу.

Тогда Аркадий задумал сам осуществить свой план и превратить связной самолёт в бом­бардировщик. Об этом мы, может быть, и не узнали бы, если б не случай, происшедший с ним в штабе фронта.

Однажды, это было в Западной Украине, Аркадий летел над Карпатами.

Самолёт шёл низко над лесом. Аркадий то и дело поглядывал на деревья и поляны между ними. И вдруг… Из-под елей захлопали винто­вочные выстрелы. Под крыльями самолёта про­шла автоматная очередь.

«Бендеровцы»,— успел только подумать Ар­кадий и набрал высоту.

На другой день он снова летел мимо этого же места и вёз с собой «гостинец» для лесных бандитов: захватил автомат с двумя запасными дисками и что-то ещё тяжёлое в противогазной сумке. В этот раз по самолёту не стреляли, и Аркадий благополучно сел на маленьком аэ­родроме возле штаба фронта. А после, когда уже запустил мотор, собираясь улететь с полученными документами и пакетами, то услышал нарастающую беспорядочную стрельбу: на штаб напала банда бендеровцев. Штаб фронта был примерно в ста километрах от передовой. Поблизости, кроме роты, охраняющей штаб, никого не было.

Прибежал механик аэродрома.

— Товарищ сержант,—закричал он,—аэрод­ром под обстрелом! Взлетать нельзя. Идёмте в укрытие. Мы там заняли оборону.

— Ладно, возьми автомат и диски, а я по­воюю с ними с воздуха,— ответил Аркадий. Дал полный газ, выбрал ручку на себя и взмыл с пятачка.

Набрав высоту, Аркадий осмотрелся, раз­глядел небольшие скопления врагов и, снизив­шись, забросал их ручными гранатами. Потом на максимальной скорости полетел на свой аэ­родром. По его сообщению на выручку штаба вылетела группа истребителей-штурмовиков, а по дороге помчался грузовик с солдатами.

Бой длился несколько часов. Банду удалось уничтожить…

Так мы узнали, что в противогазной сумке Аркадий возил с собой «карманную артилле­рию».

А вскоре у развёрнутого знамени перед строем личного состава эскадрильи Аркадию была вручена правительственная награда—вто­рой орден Красной Звезды.

К этому времени он был уже опытным лёт­чиком, и ему исполнилось пятнадцать лет.

Прилетел как-то раз Аркадий с срочными документами на передовую к начальнику груп­пы наведения капитану Проскурову. Спрятал свой самолёт в лесочке, замаскировал ветками, посидел немного на радиостанции, послушал, как радистка Рита успевала передавать распо­ряжения нашим лётчикам. Они по нескольку раз с воздуха атаковали укрепления немцев. Потом вышел и говорит:

— Товарищ капитан, дайте мне задание. Что я тут торчу на командном пункте без дела.

— Хорошо,— ответил капитан Проскуров,— а то я совсем закрутился. Давай, полезай на крышу сарая и наблюдай в бинокль. Как поя­вится в воздухе новая группа наших штурмови­ков, сообщи мне. Кричи погромче, не стесняй­ся. Следи, сколько будет самолётов, каким идут курсом, на какой высоте и заметь номер на борту ведущего самолёта. Если вдруг в воз­духе появятся немецкие истребители, то не­медленно докладывай, чтобы я успел преду­предить наших штурмовиков и нацелить своих истребителей.

Уселся Аркадий верхом на самый конёк со­ломенной крыши и докладывал всё, что видел.

Дело было летом. Солнце припекало кре­пенько.

Немецкие истребители не появлялись.

Наши лётчики были полными хозяевами в небе. Время тянулось медленно. Томительно и скучновато показалось Аркадию задание. С до­сады он начал каблуком сапога ворошить соло­му на крыше. Из развороченной соломы под­нялась туча растревоженных ос.

Аркадий камнем скатился с крыши, упал на землю, закрывая лицо.

Ос отогнали дымом, зажгли солому, но Аркадий весь был искусан.

— Тоже мне, нашли работу. Наверно, на­рочно всё это подстроили,— ворчал Аркадий.

— Летунок,— сдерживая улыбку, сказал ему капитан Проскуров,— тебе больно, сочувствую, но ты несправедлив. Поручение я тебе дал от­ветственное. Сидел бы спокойно, наблюдал.

Сам виноват. Потревожил пчёлок, вот и полу­чил по первое число.

Надо было вылетать, и капитан приказал ле­теть на свой аэродром. Оказать медицинскую помощь здесь не было возможности, да и бо­ялся, что заплывут глаза и не сможет Аркадий улететь.

Летел Аркадий злой как чёрт. Приятного, конечно, мало, когда всё лицо, шея, руки го­рят от укусов, а один глаз закрылся, осталась только щёлочка.

Пролетая над опушкой леса, Аркадий уви­дел на поляне наш танк Т-34. Одна гусеница растянулась под ним, как коврик, а танкисты си­дели, покуривали.

«Вот растяпы,— подумал Аркадий,— дру­гие бы давно починили — и в бой, а эти заго­рают…»

Пролетел немного и совестно стало: «Может, авария? Может, помощь нужна?» Вернулся назад и посадил самолёт рядыш­ком.

— Что случилось? Может, помочь чем смогу?

— Два трака (это значит гусеничные сталь­ные плитки) перебило,— отвечают танкисты.— Новые подобрали, а болтов, соединить их, нет. Какая от тебя помощь, парень? Верёвочкой или проволокой их не свяжешь.

— Сам понимаю,— ответил Аркадий.—Вы мне покажите на карте, куда слетать, и я при­везу болты.

— Родной наш, дай тебя расцелуем,—обра­довался командир танка.— Смотри вот тут ле­сок,— показывал он, держа планшет Аркадия р картой,— потом речка, а на краю деревни, возле мельницы, танковый парк и мастерские.

— Знаю, я туда летал,— ответил Аркадий,

— Выручай, друг. Передай записку и сбрось нам сумку, век не забудем. Ведь понимаешь, дело какое: товарищи в бою, а мы здесь на приколе. Аркаша, зайди заодно в нашу сан­часть. Медсестра Марина смажет тебя мазью от ожогов. Здорово помогает. Никому не даёт её, но на тебя не пожалеет.

Мазь помогла, боль утихла. Вся история с осами теперь казалась Аркадию смешной.

Принесли болты, и Аркадий, сделав круг над деревней, покачал крыльями и полетел к ждав­шим его танкистам.

Пропетая мимо поляны, он сбросил сумку с болтами и увидел, как танкисты махали ему вслед в знак благодарности.

Посмотрел моторист Володя Мухин на за­бинтованную голову Аркадия, когда тот приле­тел на свой аэродром, и перепугался:

— Летунок, что случилось? Может, сани­тарную машину вызвать?

— Не надо. На «фрицевский сюрприз» на­скочил.

— На передовой? На мину?

— Какую там мину? Мин у фрицев теперь не хватает, так они на меня ос напустили. Ви­дишь, как разукрасили,— шутил Аркадий.

Весна 1945 года… Шёл бой на ближних под­ступах к городу Брно.

К командующему фронтом маршалу Совет­ского Союза товарищу Тимошенко Семёну Константиновичу, который осматривал в би­нокль панораму боя, подошёл полковник—на­чальник связи фронта — и доложил:

— Связь с партизанским отрядом прервана. Вышли из строя батареи питания рации, про­сят срочно доставить.

— Вот незадача,— сказал командующий.— Нужно как можно скорее восстановить связь. Большая группа немцев уходит из-под удара. Партизаны должны взорвать мосты и не вы­пустить немцев на дороги, по которым можно увезти технику. Это нужно передать партиза­нам. Немедленно организуйте доставку пита­ния.

— Товарищ командующий, запасные бата­реи питания у нас есть, а вот самолёт надо вы­зывать.

Командующий снова поднёс бинокль к гла­зам и сказал:

— Ну и орлы же наши, пока с вами гово­рил, вон на сколько продвинулись! Не теряйте времени — вызывайте самолёт!.. Впрочем, по­дождите! Чей это самолёт стоит на площадке у горы? Выясните.

Через некоторое время подошёл генерал-лейтенант Каманин.

— Твой самолёт? — пожимая ему руку, спросил маршал.

— Мой.

— Один прилетел или с лётчиком?

— С лётчиком. Он там, у самолёта.

— Зови его, выручай. Есть срочное зада­ние,— и маршал коротко рассказал, в чём оно заключается.— Справится твой лётчик?

— Уверен, что справится.

— Зови-ка его сюда. Дадим указание, где найти партизан. Пусть попытается приземлить­ся, ну а в крайнем случае, сбросит пакеты с вымпелом.

Не прошло и нескольких минут, как паре­нёк в лётной форме, отчеканивая шаг, подо­шёл к командующему и доложил:

— Товарищ командующий, маршал Совет­ского Союза, по вашему приказу прибыл. До­кладывает старший сержант Каманин.

— Каманин? — Тимошенко с удивлением по­смотрел на Николая Петровича…

— Карта района есть?

Аркадий быстро расстегнул планшет и по­ложил свою лётную карту на столик.

— Товарищ генерал-лейтенант, уточните за­дание, наметьте маршрут и подсчитайте необ­ходимое время полёта.

Через несколько минут Аркадий бежал к са­молёту, где уже стояли связисты с упакован­ными в мягкую тару батареями.

По предварительным подсчётам, лететь ему предстояло час сорок минут.

Полёт был сложный, маршрут недостаточно изученный. Горы возникали неожиданно, а ле­теть на большой высоте нельзя — «ПО-2» мог легко стать добычей зенитчиков или прятав­шихся в облаках «мессеров». Бреющим полё­том с небольшим запасом высоты лететь тоже опасно: ведь территория занята немцами, и на любой высотке мог быть расположен опорный пункт с зенитными пулемётами.

Приноравливаясь к рельефу гор, Аркадий выдерживал среднюю высоту полёта, напря­жённо следя, не увязались ли за ним немецкие истребители.

Задание у него было особой важности. По­мимо батарей для рации, он вёз пакет. Вручая его, командующий, конечно, не зря сказал:

— Передашь лично командиру отряда. Если не сможешь приземлиться, пакет не сбрасывай. В случае вынужденной посадки уничтожь…

Вспоминая впоследствии этот полёт, наш комэск Трофимов говорил, что не каждый опыт­ный лётчик смог бы так чётко и отважно вы­полнить задание командующего, как выполнил его шестнадцатилетний Летунок. Аркадий был награждён за этот полёт орденом Красного Знамени.

В 1947 году Аркадий был зачислен слушате­лем Краснознамённой Военно-воздушной Ака­демии им. Жуковского. Нелепая смерть после тяжёлой болезни оборвала жизнь Аркадия. Фронтовые друзья и товарищи похоронили его в Москве на Ново-Девичьем кладбище.

Часто можно видеть, как к скромной могил­ке юного героя, убранной цветами, с развёрну­тым знаменем приходят дружины, отряды пио­неров имени Аркадия Каманина, чтобы по­чтить память дорогого им ровесника. Прихо­дят, чтобы провести торжественный сбор от­рядов, дать клятву на верность его мечтам, его памяти, Клятву — быть такими, как он.